Когда теперь в обеденное время Калугин вошел в кают-компанию, Бубекин рассматривал истрепанную географическую карту, разложенную на боковом столике, возле дивана. Почти все офицеры были, видимо, в сборе.
Снегирев тоже склонялся над картой. Лейтенант Лужков и доктор Апанасенко — медлительный, рябоватый юноша с белыми погонами младшего лейтенанта медицинской службы — играли в шахматы, то и дело поправляя фигуры, сползающие от качки на соседние клетки.
Мистер Гарвей стоял, опершись на спинку кресла доктора; золотая завитушка нашивки блестела на рукаве его кителя.
В дверях вырос рассыльный. Изогнутая дудка на его груди покачивалась в такт быстрому дыханию.
— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант.
Старпом оторвался от карты. Необычно доброе выражение разгладило его брови.
— Ну что, рассыльный?
— Товарищ старший лейтенант, командир корабля на мостике. Просит начинать обед без него.
— Хорошо, свободны, — сказал Бубекин. Рассыльный исчез. Слегка вразвалку старпом прошел к креслу во главе стола, остановился, опершись рукой на скатерть. — Товарищи офицеры, прошу занимать места.
Все садились за стол. Калугин стоял в нерешительности. Куда садиться на этот раз? Бубекин указал на одно из кресел.