Когда платил монеты в кассу:
— Какой у вас прекрасный квас!
— Вот дает дрозда, — сказал Бубекин. Он улыбнулся от неожиданности, но тотчас нахмурился, бросил быстрый взгляд на Гарвея. — Вестовой, рассыльного в радиорубку. Прекратить этот бред. Пусть поставит хорошую пластинку. Чайковского пусть дадут.
Но едва вестовой дошел до двери — голос оборвался так же внезапно, как возник.
Вокруг стола звучал разговор. Штурман Исаев говорил, не поднимая глаз от тарелки.
— Какие корабли выйдут в рейд, можно только гадать, лейтенант Лужков. Фашистских кораблей на нашем театре хватает. Линкоры «Тирпиц» и «Шарнгорст», тяжелые крейсера «Шеер», «Геринг», еще легкие крейсера и эсминцы. Вернее всего, в рейд пойдет один из тяжелых крейсеров.
— Вот тут бы нам и развернуться! — блеснул глазами Лужков. — Если позволит погода, всадить бы ему порцию торпед, не дожидаясь никаких подкреплений! А погода, как известно, сочувственно относится к большевикам. — Хитро прищурившись, доктор Апанасенко подмигнул Лужкову. — Так что тут, товарищ торпедист, вам бы и проявить ваши таланты.
— Ничего нет смешного, доктор, — рванулся к нему Лужков. — Конечно, дело командования решать вопрос, но если бы мне дали возможность выйти в атаку...
Румяное лицо Снегирева обернулось в сторону спорщиков.
— Да, кстати, лейтенант Лужков может опереться на самого Энгельса. Ну-ка, что по этому поводу скажем лейтенант Лужков?