— Прошу разрешенья выйти из-за стола, — сказал канадец, в точности копируя интонации русских офицеров.
— Пожалуйста, мистер Гарвей! — любезно привстал Ларионов.
Гарвей вышел, держась очень прямо и напряженно. Несколько времени командир молча ел суп.
— Ну, зачем связался с ним? — вяло произнес он. — Нехорошо получилось.
— За душу он меня взял, холодный гад, — сказал Бубекин, как бы извиняясь. — Вы всего, не слыхали, Владимир Михайлович. Он тут разговорился, что ставку делал на нас, будто в очко играл. Что на деньги с русских походов откроет какое-то предприятие в Нью-Йорке. Снегирева чуть не стошнило.
— Нехорошо, вроде хвастовства получилось, старпом, — сказал капитан-лейтенант Ларионов.
— Сам чувствую, что нехорошо, — покосившись на Калугина, пробормотал Бубекин.
— И разговоров таких не нужно допускать в кают-компании.
— Есть не допускать таких разговоров, — четко сказал Бубекин.
— Он вышел из-за стола, подошел к никелированному кругу барометра, постучал ногтем по стеклу.