Мы вернулись в палатку. А Веселый долго еще носился по льдам. Прибежал только через три часа. И всё скулил, жаловался, терся у ног, точно он виноват, что упустили медведей.
— Разучились мы охотиться, братки! — сказал я.
— Да, — отозвался Петя, — сейчас неплохо бы поесть свежей медвежатины!
Теодорыч усмехнулся.
— Убили, не убили, это неважно. Важно, что мы видели медведицу, да еще с медвежатами!
Мы стали рассуждать. Если здесь водятся медведи, значит, и нерпы должны быть. Ведь медведи ими питаются.
И верно. Через несколько дней я увидел в трещине нерпу. «Ну, — думаю, — полакомимся нерпичьей печонкой». Выстрелил, попал. Но убитую нерпу унесло течением под лед. Экая досада!
Попадался нам и морской заяц — лахтак. В этом «зайчике» добрых восемнадцать-двадцать пудов.
Однажды я много часов просидел с ружьем у трещины, терпеливо ждал зайца, мечтал: «Вот зайчик покажется, буду угощать товарищей свежей зайчатинкой!»