Нага и другие люди, кто когда-то жил на острове Тудо, часто отправлялись вместе бить дюгоней и ставили для этого мостки над рифами. Некоторым удавалось убить за одну охоту двух дюгоней, другим трех, а Наге даже больше. И вот однажды, когда Нага был на охоте, а его жена сидела у очага, ее увидели двое неженатых юношей, проходивших мимо. Они сказали друг другу:
- Уж очень эта женщина хороша! Давай в следующий раз, когда все уйдут на охоту, останемся с ней в селении.
Когда люди снова собирались на охоту за дюгонями, оба юноши притворились больными, каждый туго перевязал себе бедро, и они легли около очага. Все мужчины, кроме них, ушли из селения, а эти двое остались.
Едва лодки с охотниками отплыли, как юноши поднялись и развязали веревки, которыми было перевязано бедро. А когда наступила ночь, они прокрались в дом Наги и схватили его жену. Они сказали ей:
- Ты нам очень понравилась, вот почему мы остались в селении.
И они провели с ней всю эту ночь.
Нага в это время звал и звал на рифах дюгоней, но ни один не подплывал близко. Односельчанам Наги, стоявшим на других мостках, всем удалось убить сколько-нибудь дюгоней - кому двух, кому трех, а кому и четырех. Когда начался отлив и рифы оголились, Нага велел вытащить из них сваи, на которых крепят мостки, и следом за лодкой Наги остальные лодки тоже поплыли домой, на Тудо. Они приплыли, и Нага сразу пошел к жене, но она, когда он вошел, не сказала ни слова, а осталась сидеть как сидела до этого. Нага сказал:
- Я всегда убивал много дюгоней, но на этот раз не убил ни одного и даже не слышал, как они фыркают, а остальные убили много дюгоней. Я оставлял тут двух юношей, они тебя не трогали?
- Ой, Нага, эти двое юношей плохие - обманули всех и притворились больными, а на самом деле не пошли на рифы потому, что я им понравилась. Они пришли и пробыли со мной всю ночь, и теперь я больна.
- Никому об этом не говори, - сказал ей Нага, - пусть об этом никто больше не узнает.