На кладбище с поваленными крестами гроб опустили в могилу. На дно ее уже натекла вода. Священник прочел, торопясь, последние молитвы, снял ризу, свернул ее и ушел с кладбища. Двое пожилых полещуков, поплевав на ладони, взялись за лопаты.
К могиле придвинулся слепец с ястребиным носом и сказал:
— Пожертвуйте, люди за упокой души невинно убиенного отрока Василия.
Он протянул старый картуз. В него посыпались медяки.
Могилу начали забрасывать землей. Мы медленно пошли к церкви, где ждали лошади. Всю обратную дорогу мы молчали. Только Трофим сказал:
— Тысячи лет живут люди, а до правды не докумекались. Странное дело!
После похорон поводыря тревога вселилась в дом Севрюков. По вечерам двери запирали на железные засовы. Каждую ночь Севрюк со студентом вставали и обходили усадьбу. Они брали с собой заряженные ружья. Однажды ночью в лесу загорелся костер. Он горел до рассвета. Утром Трофим рассказал, что у костра ночевал неизвестный человек. «Надо думать, гоновец, — сказал Трофим. — Ходят кругом, как волки».
В тот же день в усадьбу зашел босой парень в солдатских черных штанах с выгоревшими красными кантами. Сапоги висели у него за спиной. У парня было облупленное от загара лицо. Глаза его смотрели хмуро и цепко. Парень попросил напиться. Марина Павловна вынесла ему кувшин молока и краюху хлеба. Парень жадно выпил молоко и сказал:
— Смелые господа! Не страшитесь жить в таком месте?