— А вы знаете, мадам Александрин, этот фасон у них ввел Салаши. Ах, негодяй! Он того... Этот самый... вроде Рема... Есть такой анекдот: «Как зовут вашу супругу?» — «Ее зовут полковник Гастон».
Дочка, не выдержав, засмеялась.
Горева продолжала чинно рассказывать:
— Но, к счастью, это только в городах. В мадьярских же деревнях то и дело попадаются женщины, толстые до смешного.
— Отчего бы? — заинтересовалась мадам Альтман.
— Представьте, от своеобразных фижм, надеваемых под платье. В Венгрии очень модно казаться широкобедрой.
— Вот как? Не ожидала.
— Зато в Вене, мадам Александрин, я надеюсь, ваш глаз отдохнет от всего чрезмерного на изящных фигурах наших женщин, — Альтман, сощурившись, оглядел свою худощавую жену, — на простых и с большим вкусом сшитых костюмах и, что самое, скажу вам, главное, — незатейливых прическах.
— В Вене я прежде всего обратила внимание на ноги. Вы знаете, все румынки носят высокие пробковые подошвы, и от этого их ноги напоминают копыта. Венгерки обуты грубо, по-мужски, и действительно только в Вене туфли на среднем каблуке так мило поэтизируют женскую ногу, что я готова плакать от зависти в своих хромовых сапогах, хоть они сшиты генеральским сапожником и, вероятно, были бы очень красивы, если б их носил мужчина...
— Вы будете иметь у нас такие туфли, мадам Александрин... Это легко устроить.