Их было человек десять. За ужином говорили они о Франции, об Украине, о новой морали, вспоминали знакомых женщин. Комдив Губер все время перебивал их беседу.
— Кажется, опоздали мы, — и он стучал кулаком по столу. — Ни черта не успеем сделать. Все зря.
— Чего это он? — спросил Луза Шершавина.
— Да ведь как же. Начальник укрепленного района все таки, — ответил тот. — Послали его сюда к нам, как в крепость. Приезжает, а тут чистое поле, ни единого кирпича. Нервничает.
— Занервничаешь, — сочувственно отозвался Луза. — Инженер, шалава, только смеется, воздух грозится запереть.
— Это он может, — сказал Шершавин.
Губер встал из-за стола, заложив руки за спину.
— Я, товарищи, никак не разделяю вашего оптимизма. Фортификационные работы — дело серьезное…
— Да говори, чего ты хочешь! — закричал Зверичев. — Я тебе построю укрепрайон по росту, на твою фигуру.
— Я, товарищи, не верю в ваш оптимизм.