— Да про север наш, про моря наши, про тайгу.
— Подняли, — отвечает Луза уверенно. — У нас, на переднем плане, и то потише вашего.
— Не единым штыком жива страна, — отвечал Зуев. — Вы только народу нам не жалейте, мы золотом закидаем, рыбой завалим, лесом загородим границу.
Олимпиада, накинув белую шаль на платье, от которого она отрезала рукава, ворот и добрую половину подола, вертелась у их стола, встречая знакомых.
— Ах, вот из отряда Стеклицкого, — томно вскрикивала она, когда входил седой от пыли инженер-нефтяник. — Ну, брюки впору? Садитесь к столу.
— Какие брюки? — лепетал тот, но, вспомнив, что действительно поручал кому-то купить штаны и получил покупку с запиской: «Носите себе на здоровье», — благодарно тряс ее руку с азартом стариннейшего знакомого.
— Ваш неоплатный должник. Буду в Москве, бидон духов вам куплю.
— Знаю я мужские посулы, — горько, со значением, произнесла Олимпиада, щуря на гостя озабоченно шальные глаза. — С мужчины попробуй чего получить…
Молодежь подходила к столу, наливала чай, сообщала о новостях.
— Чего понаходили? — кричал Зуев, легко поворачиваясь во все стороны на своем одноногом кресле. — Нефть есть, уголь есть?