— Давай приказа, — повторил он Зверичеву, опять садясь на лавку.
— Вот теперь ты и поговори насчет нейтралитета, — вздохнул Луза, взглядывая искоса на инженера.
Зверичев молча ходил по комнате.
На дворе опять завозились, и какой-то китайский голос визгливо прокричал длинное русское ругательство.
Партизаны рванулись к дверям, но Луза опередил их. Кто-то скакал по двору на коне.
— Тихо поделай, Тарасюка, — услыхал Луза голос самого Ван Сюн-тина.
— А, чорт огородный, и ты здесь? Шляешься, дерьмо, по ночам.
— Но-но-но, — обидчиво ответил Ван Сюн-тин. — Я тебе не торгсин приходи, я дело приходи.
Он оттолкнул Лузу, повернулся к входящему Тарасюку и закричал на него, топая ногами.
— Японцы третий день теснили отряд командира Ю, обрезали уши раненым и убитым, насиловали женщин и жгли фанзы. Партизаны дрались жестоко, но испытывали нужду в патронах.