Немцы едят и пьют, сунув сигары в карманы пиджаков. Снова подходит сампан. Не касаясь ногами трапа, с палубы прыгает малайский матрос, рассказчик о Сурабайе. Следом за ним осторожно спускаются две студентки в очках.
— Good evening. Добрый вечер, — вежливо говорят они.
— Туда? — спрашивает их Меллер, таинственно кривя глаз.
— Да, сэр, — отвечают они.
— Вы явитесь к товарищу Питеру Горшефту. Вы скажете, что послал вас Рыжий.
— В пути не предвидится сюрпризов?
— O nein, nein, das ist[34] налажено, вполне налажено, — говорит Меллер и встает, поглаживая живот. — Also!..[35] Здешнее пиво очень сонно.
Он берет в руки головы немцев и целует их коротеньким, отеческим поцелуем.
— Вира якорь. На доброе дело, на доброе дело, — говорит он, вылезая на палубу.
Но он не возвращается в город. Сампан везет его в глубь брошенных пловучих жилищ, пробирается между их темными рядами до тех пор, пока можно. Потом Меллер долго прыгает и ползет с лодки на лодку, пока его тихо не окликают по имени.