— Я спрошу и его. Но сейчас — вы. Точно, прошу вас.
— Перешли двое, — ответил Губин. — Воронков да Козуля, колхозники.
— А сколько красноармейцев, командиров? Сколько колхозов сожжено? Сколько мостов испорчено? Что? Покажите листовки. Кто это сочинял? Вы, Ватанабэ? Я сообщу, что вы ненужный дурак.
Он прочел листовку и рассмеялся.
— Это нарочно? — спросил он Губина.
— Текст простой, ясный, — глядя в окно, ответил Губин.
Читайте вслух.
Оглянувшись на Ватанабэ, Губин стал читать прочувствованно, с выражением:
«Красноармейцы!
Господа красноармейцы. Вы до каких пор хотите потерпеть Вашей ядовитой жизни в СССР, а именно в темной точке? Пора покидать ее. Не подумаете ли Вашу работу каторгой, да это настоящая каторга. Несмотря на вашу работу, но мало хлеба дает. Жизнь не только в СССР, но она везде. Особенно в нашей территории. Вступить в нашу территорию легко без паспорта. Убегите и придите! Наша страна — страна Маньчжоу-Го — хлебосольная и гостеприимная. У нас столько много кушаний, сколько Вы хотите, которые вступают. Теперь эта доля ждет вас уже долго. Белый хлеб! Масло! Молоко! Как живет русская национальность в Маньчжурии? Она под крепким поддержанием Власти. Вы, господа! Покидайте свою теперешнюю жизнь и к нам придите. Ей-богу! Мы с большой радостью встретимся Вас красноармейцем. Наша страна урожайная и спокойная и здесь Воля и Справедливость! Это все принадлежит не чужим, но Нам… Господа! Красноармейцы убегите и вступите… Русское Национальное общество в Санчаго».