— Тысяч в пятьдесят, шестьдесят.
— Голод в одной провинции Гуандунь стоил дороже. Пятый поход Чан Кай-ши также. Но что такое Сиам?
— Это ничто. Это хуже Индии. На полуострове есть только одно сокровище — Сингапур, иначе говоря — каучук.
— И после Кра сразу тюрьма в Кантоне?
— Я скрывался в Панаме на французской концессии, затем пошел кочегаром на греческий пароход.
В последний вечер они пробирались через таежные чащобы Ляолинских гор. Молодой командир смотрел и сравнивал.
Все было невиданным, неиспытанным, неизученным.
В Кантоне, где он родился и вырос, и в провинциях, вдоль великой реки Янцзы, где он воевал, леса редки, реки густо населены и окружены оросительными каналами, деревни часты, поля культурны и открыты для глаза. Здесь же редкие поля похожи были на подлесок, заросший гаоляном, реки дики, человек редок, леса запутаны. Столько леса он никогда не видел.
Холмистые леса, ряженные в желто-красные, дырявые рубахи кленов, в кумачовые платки рябин, в легкую, почти вспыхивающую, сияющую зелень лиственниц и коричневые лохмотья дубов, стояли праздничными молодцами, дремотно ожидая зимы.
Они ехали верхами по узкой тропе. Солнце зашло, но зарево его еще носилось по краю неба, сливаясь с рекой, идущей по лесу. Река шла полосой света, раскаленного до багряности и, как бы остывая, парила. Это был свет, который не мог исчезнуть. Он нес в себе отражение леса и берегов, сжимая их, как пестрое корье, в своем голубо-сизом зеркале. Все ждало ночи.