У-гос-ти ста-кан-чи-ком,
Приг-ла-шу к се-бе до-мой…
— Понял? И ты. Что-нибудь свое. И ты.
— Понятно, — заорал пьемонтец-сержант, — да понятно же, старик!..
Бигу крикнул:
— Вперед! — и бегом повел батальон к площади.
Рев прокатился за ним.
— Работать! Вперед! — кричал он.
— Работать до смерти! — отвечали из строя.
Первая фраза марсельезы пронеслась на пяти языках. Ее естественным продолжением явились мягкие славянские запевы. Гортанные аккорды итальянских маршей пронизывали легким металлом это всеобщее пение, в подпочве которого обозначились однообразные вопли турок и короткий, твердый, как костяшки, речитатив негров.