Он стал читать, волнуясь:
«Все сыны и дочери великого народа, не желающие быть колониальными рабами; все командиры и солдаты, имеющие национальное самосознание, все партии, группы и организации, желающие участвовать в священной национально-освободительной народной борьбе; вся честная молодежь из членов Гоминдана и синерубашечников; все китайские эмигранты, желающие спасти свою родину, — он поднимал голос, словно скликал народы сюда, в кумирню, — все братья из угнетенных нацменьшинств, монголы, мусульмане, корейцы, тибетцы, мяо, но, мань, ли, фан и другие — все, как один, поднимайтесь на борьбу. Все, как один».
Тан протянул руки вперед.
— Отныне мы создаем единую революционную армию. Кто против всех и неизвестно за кого — тот против нас. Маньчжурская Красная армия начинает свое славное существование. Имя командира — товарищ Чэн. Вот он.
В ту минуту, как названо было имя, сильный, медленный голос громко и весело произнес:
— Начальник Тан, мы создадим хорошую армию.
Многие встали и оглянулись, — голос принадлежал молодому спутнику Тана.
Чэн, сын и внук портового рабочего, родился в Кантоне. В дни Кантонской коммуны ему было девятнадцать лет и он штурмовал гоминдановский штаб с рогаткой в руке.
— Он может попасть камнем в летящую пулю, — говорили о нем.
И правда, он пробил не один офицерский глаз.