— Покажи руки!
Крестьянин улыбнулся и, щелкнув языком, отошел в сторону.
— Будешь так выбирать, начальник Тан, — никого не найдешь.
— Ты гончар? — спросил Тан.
— Сам видишь, — и протянул вперед руки ладонями вверх: на них чернели крутые кровоподтеки, и кожа до локтей была покрыта трещинами и мокрыми лишаями.
— И ноги? — спросил Тан.
— Да, — ответил крестьянин.
— Я всех вас приму, — сказал Тан, — только я подумаю, куда направить. Им нельзя отказывать, — заметил он Лузе, — потому что таким людям некуда деться. А кроме того, героизм свойственен им больше, чем кому-либо другому.
В тот же день Тан имел три разговора: с Лузой, с Ю Шанем и американским летчиком Лоу.
Беседа с Лузой касалась границы и приграничных партизан. Тан смеялся, когда Луза рассказывал ему о Ван Сюн-тине, потому что этот тип людей он давно знал. Сам Ван Сюн-тин, однако, злился на шутки.