— А основы обработки поступающего в армию молодняка? — спросил Локс. — Все тот же катехизис, разъясняющий императорский рескрипт восемьсот восемьдесят второго года?
— Нет, коллеги, нет, — протестовал Мурусима. — Я почти не верю вашим сомнениям. Я не могу допустить подобную наивность английского мнения… Новую исходную линию дал устав внутренней службы девятьсот восьмого года. Основной упор устава — восстановление национальных традиций в борьбе с революционными настроениями.
— Философская подоплека все же, наверно, заимствована у Конфуция[43], — сказал Чарльз.
— Япония немыслима без заимствования, — шепнул Нельсон Локсу.
— Существует два пути преодоления личности, — сказал Мурусима, перебивая Чарльза. — Внедрение уважения к традициям с наивысшей его формой — культом предков — и обычаи. Индивид должен воздержаться от внешних проявлений своих чувств, опасных для общественной гармонии, и обязан принуждать себя к определенным жестам, к облечению своих поступков в определенную форму.
— Государство, следовательно, заготовляет общеобязательную колодку для личности.
— Власть отца! Власть отца! — залепетал Мурусима. — Власть отца и почтение детей составляют тип власти и подчинения.
— Все это отлично, — сказал Локс, — а вот вы упустили ответить относительно гаубиц. Ведь у вас действительно не было гаубиц под Шанхаем. Или, например, тыл. Неустройство вашего тыла — да об этом же говорят все, кому не лень. Тыл ваш сводил на-нет маневренное достоинство войск. При выходе третьей и одиннадцатой дивизий к Великой Китайской стене в девятьсот тридцать третьем году положение у вас было самое безотрадное: раненые и обмороженные не эвакуировались, войска оставались без боеприпасов, дороги…
— Чистейшая древняя история!.. — смеялся Мурусима, не отвечая на вопросы.
В Мукдене гости осмотрели священное кладбище богдыханов и старый город.