— Третий раз сшибает японцев с перевала… — сказал начальник штаба, но Винокуров прервал его:
— Перевала, перевала… Зачем он ему, перевал этот, когда японцы должны войти в Георгиевку, и чем скорее, тем лучше. Партизанщина. Все — по-своему.
— Эх, чорт какой, я же его предупредил, — сказал Губер, обращаясь к начальнику штаба. — А все ж он три раза пугнул японцев.
Тот, улыбнувшись, кивнул головой.
Винокуров прошелся несколько раз вперед и назад перед картой, на которой работники штаба все время передвигали флажки и чертили стрелы.
— Так, — сказал он, поджав губы. — Очень прекрасно… Вся, что ли, уже армия втянулась у них в дело?
— Так точно, вся, — ответил начальник штаба. — Танковые части генерала Нисио второй атакой достигли корейских хуторов. Вся корпусная артиллерия тоже вступила. Конница у Георгиевки. Второй эшелон тоже, видно, сейчас бросят.
— Ох, этот Луза, — вздохнул Винокуров. — Помну я его сейчас, ох, как помну.
Он опять прошелся взад и вперед, глядя под ноги.
— У них еще полбака горючего в каждом танке, пусть сработают. Торопиться не надо, — сказал начальник штаба, понимая, о чем думает Винокуров.