— Жив? Я тоже живой, — слабыми глазами он оглядел перекореженное и забрызганное кровью нутро танка.
— Мы еще на нем пахать будем, — сказал он, думая, что будет жить и работать, и подбадривая этим себя.
Богданов отодвинулся от дыры.
— Довольно, — сказал он, протирая глаза. — Пехота вышла. Смотрите.
На холмах, впереди леса, показались отдельные группы охотников Лузы, за ними — полки Винокурова.
Они бежали, скрываясь за грудами мертвых, за брошенными машинами. Они ползли отовсюду — из замаскированных люков, из точек, из ям, поднимались и снова ползли, не издавая ни звука. Прикрывая их с воздуха, выходила красная авиация.
Богданов прислонил раненого пулеметчика к пробоине, сказал ему: «Смотри, брат, какое дело!» — и стал вылезать наружу, в холодную воду.
Полки Винокурова сближались с японскими гвардейцами на дистанцию последнего броска в атаку.
Поддерживающая артиллерия переносила огонь в глубину.
Рождалась стихия ближнего боя. Тут японский взвод при содействии танка атакует огневую точку красных, защищаемую стрелковым отделением с помощью противотанковой пушки. Там сшиблись в штыковом ударе. Дальше — партизаны штурмуют японский танк. Огонь ручных пулеметов, залп ручных гранат, штыки.