Им взяты были две темы: «Юбаринские угольные копи поднимают восстание» и «Что могли бы сделать железнодорожные заводы в Явате в вооруженном восстании?»
С далекого севера шли эвенки и чукчи с Гаврилой Янковым, нанайцы — с Демидовым. Все народы Дальнего Севера постановили принять участие в войне и командировали на войну самых умных и уважаемых людей, на лучших собаках, оленях и лодках.
А с юга, из приморской Кореи, Варвара Хлебникова вела корейских мужиков, корейских женщин с детьми, бегущих от японского гнета. С запада же, от Байкала, прибыли на самолетах монголы. С караваном раненых монгольских аратов прибыла в Сен-Катаяму и Ольга Хлебникова.
— Комиссарша моя, душечка, да ведь здесь сущий ад, — с воплями страха и восторга встретила ее Иверцева. — Vous savez, ma chérie[45], — они пляшут. Они взяли все первые призы, вы подумайте.
Действительно, в танцшколе висели портреты трех призеров — упорные лица двух иокогамских рыбаков и металлиста из Курэ.
Ольга остановилась у Иверцевой, и еще не была найдена ей отдельная комната, как пришел командир Цой, председатель общегородской секции рыбников.
— Разведение мальков! — кратко сказал он ей после приветствия, как некий пароль счастья. Это была тема ее первой лекции.
Водоемы были уже построены. Лаборатория помещалась в двух маленьких ларьках, рядом с кафедрой Зверичева.
Ольга назначила первую встречу со студентами на завтра в девять утра.
— Не пойдет, — сказал Цой. — В девять история классовой борьбы.