Вот я тоже так прикидываю.
— Раз твои переселились, нечего дело ломать.
— Совершенно верно. Я к чему — останешься вот так, без своей компании, ни вспомнить чего, ни поговорить. Как глухонемой. Ну, а раз такое дело…
— Ты в «Микояне»? — равнодушно спросил Цимбал.
— Угу. Вчера брали согласие у меня — в председатели выдвигать хотят.
Цимбал резанул его удивленным взглядом.
— А у меня руки по хлебу соскучились, — продолжал Городцов. — Сплю — пшеницу во сне вижу. Я ж комбайнер. Проснусь — запах пшенички слышу. А тут у вас, — добавил он грустно, — с хлебом не работают, виноградом занимаются, табаком — мелкая работа, скучища. Э-э, хлебушко-батюшко! Скучаю за ним.
— На Кубань повертывай, — сказал ему Цимбал. — Там в хлебах заблудиться можно.
— И повернул бы, да семья притягивает: переселенцы, бежать неудобно. Слово дали, ссуду получили, назад ходу нет. А мне этот виноград — хуже капусты. Мелкое дело. За хлебом соскучился — ух, рванул бы на всю силу!..
И стал прощаться.