«Он просит понять его и простить, потому что он любит ее, — думала она. — Все-таки он, наверное, очень одинок. Почему хорошие люди редко бывают счастливы?.. Своей любви боится, робеет перед нею. Да, беспокойный, ужасно какой беспокойный. У таких все играет в руках, что не свое», — она почти вслух произнесла последнюю фразу.
— Значит, решено? — услышала она голос Юрия. — Ну, и отлично.
— Все-таки надо было бы раньше, — говорила Наташа, — ты подумай, сколько хлопот.
И Поднебески вместе с Аней Ступиной, в чем-то друг друга убеждая, подошли к беседке.
— Ой, сережка упала! — завизжала Ступина. — Стойте, стойте, не раздавите!
— С какого уха? — крикнула ей Лена.
— С правого!
— Ну, замуж тебе итти, Аннушка. Зови на свадьбу.
— Вот выдумала! — и, прикрепляя к уху найденный клипс, Аня прикрыла локтем покрасневшее лицо. — У меня дела поважнее.
На зорьке к дому Лены подъехала старенькая, недавно вернувшаяся с войны полуторка. В кузове ее сидели работники райкома комсомола — Борис Левицкий и Костя Зайцев. Лена и Аня, Таня и Сережа чинно уселись на деревянную скамью рядом с ними. Софья Ивановна поставила им в ноги корзину с лепешками, огурцами и помидорами. Наташу с маленькой Ирочкой усадила в кабинку. Юрий с необычайно довольным лицом, точно его осчастливили, оставив одного дома, улыбаясь, глядел на жену и дочку.