Доктор Горак, встретив Хозе Мираля, вспоминает об Ольге. Где она? Люди, едущие на конгресс. Их биографии. А она живет в Таганроге с двумя детьми, работает в школе.
Тоже едет на конгресс.
И перед ней встает весь мир.
Знакомые по лагерям. Друзья.
Вспоминают Шуру, что она, м. б., лежит в качестве св. Вероники. Ольгам Мюллер и, м. б., Войтал работают на радио и среди пленных.
Это все. Так кончается краткая запись на маленьком блокнотном листке. И все-таки из этой краткой записи мы многое узнаем о том, как должны были дальше итти судьбы героев романа. Но, конечно, было бы наивно считать эту запись непреложным планом последующих книг эпопеи. Таких возможных черновых планов могло быть несколько — не один и не два…
Но и по этому черновому наброску видно, что границы романа расширялись от книги к книге, захватывая даже жизнь послевоенной Европы.
Эта черновая запись возвращает нас к главе в первой книге романа, где Павленко рассказывает об иностранных революционерах, живущих в Москве, где он с блеском пишет об их восприятии Москвы как великого города.
Мир нового человечества посылал в ряды героев этой эпопеи своих лучших, прекрасных представителей. Мир человеконенавистничества, торгашей и убийц тоже должен быть представлен в романе со всеми своими хищническими чертами и черными методами борьбы против тружеников мира — методами, направленными к унижению и уничтожению всего передового. И в этой галлерее врагов народов нашли бы место и ватиканские слуги «его препохабия капитала», как то намечал в своих набросках Павленко.
Подводя итоги своим кратким замечаниям о романе «Труженики мира», я должен сказать, что, судя по всему, мы имели бы новое выдающееся произведение советской литературы, посвященное самым важным вопросам современности.