— Ах, да-да-да-да! Познакомьтесь, Оля, это Румерт Петр Абрамович, мой шурин. А это, Петя, моя соратница, Оля Собольщикова, медсестра. Ну, давай буди Татьяну. Я никак не разберу, где она тут.
Он обернулся к Ольге, кивнул на двор:
— Похоже на передовой перевязочный пункт?
— Ах, очень похоже. А может быть, я лучше пойду в гостиницу?
— Ну, что мне с вашими нервами делать? — прошептал Сергей Львович и тут же на цыпочках двинулся навстречу бегущей к нему женщине в купальном костюме с юбочкой. Она была рослая, длинноногая, как жеребенок.
— Сережа, родной мой! — услышала Ольга бессвязный шопот, и ей стало еще стыднее за то, что она напросилась в чужой дом.
Но в это время Петр Абрамович Румерт вынес из квартиры тюфячок, подушку и простыню.
— Вас куда? — спросил он Ольгу, точно она уже успела присмотреть себе местечко. — К рано встающим или к поздно встающим? — и, не получив ответа, молча поманил за собой.
— Нет, тут вам, пожалуй, нехорошо будет. Тут лягушка у нас живет, — говорил он, волоча на себе тюфяк, подушку и простыню. — Послушайте, а что если я вас к детям суну? Ничего? Ну, тогда вот тут и расстелим.
Ольга побежала за своим чемоданчиком, оставшимся у ворот. Сергей Львович все еще разговаривал с женой. Ольга быстро разделась под одеялом, легла на спину и взглянула на небо. Ночь была светла, как день. Крохотные, бледные звезды с трудом угадывались в голубой бездне неба.