— Что? — Ларский был до того растерян, а она покраснела до ушей и захохотала как сумасшедшая.
— Чего это с ней? — спросил Ларский Сергея Львовича.
— Кто ее знает, — отвечал тот равнодушно. — Человеку в семнадцать лет все смешно.
— Слушайте, девушка, а вы сами можете объяснить, в чем дело? — попробовал добиться от нее толку Ларский.
— Нет, нет, — отвечала Ольга сквозь непрерывный смех. — Могут… ах, могут быть эти… разночтения, — и опять смеялась до слез.
Так она и не заметила, как отстал Ларский.
Сергей Львович и Ольга зашли еще в один или два дома, заглянули в магазин Когиза и послушали узбекскую музыку в каком-то сквере.
День, угомонившись, наконец становился вечером, а когда зашло солнце и воздух перестал закипать, настало удивительное время.
Еще был горяч камень домов и не затвердел размякший за день асфальт на тротуарах, но уже, как искры в шампанском, пробегали струйки первой свежести.
Пробежит и исчезает, словно иссякла, и вновь возникнет, буравя воздух.