— Вы приведете фельдшера.
Другой он сказал:
— Вы сейчас же пойдете со мной — собирать лошадей.
— Я из Москвы, — ответила вторая, — и приехала собирать фольклор, а не лошадей. Едва ли…
Глядя в себя, не на нее, чтобы не смутить полуодетую и не нарушить в себе чего-то такого, что должно было называться деловым равнодушием, он схватил ее за руки и вскинул. Теплый запах и теплота ее ударили ему в лицо. Пальцы его погрузились в ее мягкие, сонные руки, и перед глазами его, как он ни удалял их, прошло ее почти ничем не прикрытое и еще не смущающееся обстановкой тело.
— Это ваше? — спросил он, схватившись за легкий комочек белья и платья, и накинул ей на голову сарафан.
— Подождите, я сама, — сказала она, дрожа и собирая с пола подвязки, чулки и туфли.
— Откуда вы взялись, кто вы? — спросила другая, сидя на коленях в постели и одеваясь без возражений.
Он не ответил.
— Господи, какой милый, — сказала она, смотря на него. — Вы к нам надолго? Ну, не сердитесь, смотрите — я уже готова и бегу. Я заберу фельдшера с его добром и прибегу сюда. Да?