И через минуту Павел уже бегал со двора в барак и кричал Алексею:
— Три — консервы, два — вино, три — мука.
Так, не разгибая спин, проработали до вечера. Вечером Груня Чупрова сделала раненому перевязку.
— Сухов-то твой оказался изменник, — словоохотливо сказала она Павлу. — Казнить его надо…
Павел промолчал. Наталья положила перед ним ломоть хлеба, кусок солонины, сказала:
— Отсюда чтоб никуда не уходил. С утра ямы рыть будем.
— Ладно.
— Уйдешь — убью.
Он поглядел на нее, удивленный. Сестра глядела на него по-отцовски жестко, немилосердно, губы ее были плотно сжаты.
— Ошибся я, Наташа, ошибся, я уж сам знаю, — пробормотал он, вставая, чтобы сбросить с себя ее безжалостный и презрительный взгляд.