— Вот-вот. Там, брат, и в нынешнюю войну повоевали! Говорили мне, все, как есть, осталось, и пушки, танки битые…
— А каски есть?
— Это уж обязательно.
— Хорошо бы нам, пап, каску достать, да еще флягу… или автомат.
— А что ж, вполне свободно возьмем. Понравится нам какая пушка, мы и ее забуксируем.
— Пушку-то, наверно, милиция отберет, — вздохнул Сергей и, совсем уже успокоившись, погрузился в размышления о том, на какие трофеи с полей сражений ему придется обратить особенное внимание.
Солнце еще не взошло, и вокруг было темно, как перед ужином, когда мама не зажигала свет, чтобы не налетели комары, и только на востоке небо раскалилось докрасна, Почти до пламени. Сейчас оно вспыхнет, задымится, и в образовавшуюся дыру, как в прореху, выглянет солнце. Но горы и море пока дремали. Море точно заледенело, и, казалось, по его ровной, белесо-сизой глади можно было пробежаться, как по асфальту.
А горы — горы выглядели сонными птицами, когда, спрятав голову под крыло, они замирают на ветках, потеряв весь свой птичий облик, похожие на крупные сосновые шишки.
Горы свернулись калачиком, спрятав свои ущелья, долины и скалы, и оттого стали маленькими и скучными.
Взбираясь на перевал, шоссе запетляло так круто, что дорога открывалась всего на каких-нибудь двадцать метров, а потом пряталась за выступ горы, и нельзя было ни увидеть встречные машины, ни уследить за своей колонной.