— А это какое? Как зовут? — спросил он, показав пальцем на небольшое, шаровидно-приплюснутое яблочко с золотисто-желтой кожицей, покрытой ржавой сеткой и желто-бурыми точками. Солнечный бок был слегка зарумянен.
Чумакова робко взглянула на тетю Нюсю, задумчиво курившую свой «беломор».
— Это, Емельянов, будет «золотое семечко». А это «шафран». На, попробуй!
Оранжево-желтая кожица «шафрана», испещренная красными точками, была маслениста на ощупь. Казалось, яблоко вымазали маслом, как крашеное яичко.
— А это «белый кальвиль», зимний, — и Чумакова протянула ему такое красивое, прямо-таки игрушечное яблоко, что Сереже захотелось им поиграть. Золотисто-желтая кожица издавала нежный запах.
— А эти румяненькие — «синапы», — продолжала объяснять Чумакова. — Они у нас до самой весны сохраняются. Мы ими на Новый год елки убираем…
Но Сергею надоело ее слушать, и он перебил ее:
— А куда вы деваете яблоки?
— Да сдаем же, чудак какой! В Москву, в Ленинград посылаем, на консервный завод сдаем, у нас же план какой огромадный. А что на трудодень получаем, то сушим, узвары варим, в шинкованную капусту закладаем.
— Квас и брагу варим, — деловито добавила тетя Нюся. — Дай ему «Наполеон», сочней будет.