— И Бабенчикова позови! — крикнул вслед ей Семенов и стал закутывать Сергея в свой полотняный пиджачок, одновременно растирая ему ладонью спину и что-то приговаривая о сережиной стойкости.
Тетя Нюся стояла поодаль, куря свой «беломор».
— Вот из таких самые отчаянные и получаются, — сказала она, пуская дым через нос. — Без отца, без матери, не знай где крутится, а потом чего с него спросишь? «Я, говорит, сам себе хозяин»… Да ты на голову ему кепку надень… Вот так. И не три — спину протрешь. Это ж все ж таки ребенок, не велосипед… Ну, какие новости, рассказывай…
Семенов оставил в покое Сергея и сел подсушиться на солнце.
Новости, им привезенные, были хорошие. Первый хлеб встретили празднично. Зерно мусиной бригады получило замечательную оценку.
— Ну, так то ж Муся! — гордо вставила сторожиха, и Сергей удивился, вспомнив, как она только что бранила бригадиршу.
Чиляеву и шоферов, привезших зерно, фотографировали, и обо всем этом будет напечатано в районной, а может быть, и в областной газете. А завтра, в воскресный день, в колхоз приедут группа пионеров из районного центра и бригада артистов.
Тетя Нюся бросила окурок, сказав твердо:
— Ребятишек нам совершенно некуда девать.
Семенов не согласился со сторожихой. Он все еще сидел, грея на солнце спину, и ел яблоко за яблоком, к явному неудовольствию тети Нюси.