— Разве мы с вами, Алексей Иванович, мало от нее взяли? — спрашивала она. — Во всем районе первые, не правда, что ли?
— Первые-то первые, а выводов никаких не получим, — стоял на своем Гончарук, и было видно по его лицу: уверен, что его подведут, и потому мусины уговоры на него плохо действовали. — Колхозный фон у нас с тобой не тот, вот что.
— Сама я не хочу, что ли, в люди выйти, Алексей Иванович? — успокаивала его Муся. — Я сегодня со всей бригадой в косовице помогу. Расшибусь, а план выполним. Вы только себя твердо держите, Алексей Иванович, я на вас надеюсь…
Гончарук недовольно жевал губами.
— Да я третий день на одном нарзане. При чем тут «надеюсь, не надеюсь»… На одном нарзане, будто при смерти.
Сергей убежал не дослушав.
И вдруг — вот он, председатель, едет на своей двуколке, что-то записывает.
— Анисим Петрович! Обедать когда?
— Это городским-то? — Председатель почесал карандашиком нос. — А сколько отправили на склад?
— Сорок корзин.