— Соскучился, сынок? — спросила, стремительно подходя к дому, тетя Саша. — Оленька, собирай на стол.
Сторож Мищенко выключил радиорупор и доложил:
— Сегодня четыре передачи подряд, и слышимость такая — не оторвешься. Два концерта, доклад и информация… Вот это дали, можете себе представить! Да, не поскупились… На два вечера я обеспеченный материалом.
На столе появились свежий лук, укроп, огурцы, помидоры. Опрысканные водой, они издавали такой чудесный запах, что могли поспорить с цветами.
— А я уж Олю к тебе сколько раз посылала: «Пойди, говорю, гостёк наш скучает», — точно извиняясь за опоздание, говорила тетя Саша, быстро и ловко расставляя посуду и угощая Сергея.
Оля была совсем не такая насмешливая, как утром, а очень уставшая, простая и добрая. Она, оказывается, заменяла письмоносца, работала в огородной бригаде и помогала выпускать стенгазету. Если бы не сонливость, Сергей разговорился бы с ней, но, в общем, было приятно молча жевать, ни о чем не думая.
Мищенко, обстоятельно рассказав услышанные новости, предупредил, что вечером обещали еще два концерта, и, поскрипывая протезами, удалился. Путь его, впрочем, был недолог — он осторожно прилег на копенку сена тут же, в саду.
— Может, и ты поспишь? — спросила тетя Саша. — Возьми его, Олечка.
Под деревьями стоял широкий топчан с марлевым пологом. Они забрались с ногами под полог и оказались как в клетке.
— Правду я слышала, что вы с отцом от самого моря к нам приехали? — спросила Оля. — Сколько ж вы ехали?