Тетя Саша сунула в руки Сергею газетный кулек с лепешками и баночку меда:
— Когда выберете время, заезжайте, — и только успела махнуть рукой, как сад заслонил ее.
Села в этой степи пробегали мимо Сергея, как встречные корабли.
…Темная летняя заря, вздрагивая, потухала далеко впереди. Ожили и зашумели сонные улицы деревни, обессиленные вихрем. Где-то за ближайшим садом тонкоголосо, просяще и вызывающе пробилось сквозь ветер:
Коваль ты мой, ковалечек,
Раздуй себе огонечек,
Раздуй себе огонечек,
Скуй дивчине клиночек…
и кто-то рассмеялся звонким смехом, перешедшим в шопот.
«А на что, спрашивается, дивчине клиночек? — подумал Сережа, счастливыми глазами оглядывая голубой на юге и раскаленно багряный на западе пламень неба. — На что ей клиночек? Мне бы его…» — и тут сразу припомнил, что находится где-то вблизи тех страшных, по рассказам, мест, где когда-то сражались красноармейцы Фрунзе, а в его, сережино, время солдаты Толбухина.