— Предложу «Повесть о настоящем человеке!» — говорила она повелительно и строго. — Поповкина «Чистую криницу» могу рекомендовать. «Крокодил» свежий! Кому «Крокодила»? Про всех написано, между прочим. Кто не читал? «Теплоход Кахетия»! С точки зрения врача, очень волнующие эпизоды и встречи!.. Конверты с марками!.. Тебе чего, детка? — вдруг в упор спросила она Сергея, удивленно ее рассматривающего.
— Я просто так…
— Смотри у меня! — сказала она строго, как говорила Пера Зотова. — Кому книжку почитать, ума призанять?
…Сергей жил на ссыпном пункте уже пятый день.
Зотова чинила тут свой грузовик и согласилась, чтоб мальчик пока побыл с ней. Дел у нее было много, и она не особенно надоедала Сергею своими придирками, да и он теперь понял, что она не злая, а просто-напросто беспокойная и больше всего на свете любит порядок.
Он бегал за кипятком к железнодорожникам, за новостями на агитпункт, помещавшийся в особом вагоне, где иногда давали просмотреть журналы с картинками, узнавал, который час, в палатке приемщиков зерна, брал ордера на горючее, опускал в почтовый ящик письма отца Антону Антоновичу и письма Вольтановского Светлане. Его многие знали, и сам он знал многих. Однажды встретился ему Яша Бабенчиков.
— Здорово, Яша! — бодро и равноправно приветствовал его Сергей, и не сразу узнал тот в черномазом, запыленном и загорелом мальчугане робкого и трусоватого горожанина из автоколонны.
— Здорово! — отсалютовал Яша со снисходительным благодушием. — Ты чего тут?
— Сводку районную только что передавали… Жмут вас, Яша, — ответил Сергей тоном, на который не рискнул бы две недели назад.
Тот нехотя объяснил сквозь зубы: