Чаенко довел взвод, отрапортовал ротному и пошел к врачу. Спустился в землянку и упал. Смеется, кряхтит, а встать не может. «Ну, что, — говорит, — за чепуха такая».
Разрезали ему сапоги. Врач посмотрел на ноги, взглянул на Чаенко, прямо не верит себе. «Как же вы, голубчик, четверо суток ходили? Ведь у вас… — махнул рукой. — Срочно эвакуировать! — кричит. — Сейчас же, немедленно. Знаете ли вы, — говорит он Чаенко, — что вам, возможно, придется ноги ампутировать?.. Как же это вы шли, не могу понять?» — «Как, как!.. Надо было, — сказал Чаенко. — Только это ведь такая чепуха, доктор, чтобы я из-за сапог ног лишился. Пуля меня не взяла, а тут такая чепуха…» — и от злости сам заплакал.
— Ну, — вздохнул танкист, — оперировали его, ноги отняли… Вот это что, по-вашему: долг или подвиг?
— Обязанность, — тихо сказал инженер. — Простая, будничная обязанность. Для долга тут много пассивности.
Остальные молчали, задумавшись.
— Чаенко только выполнил — и хорошо, просто, мужественно выполнил свои обязанности командира, — повторил инженер.
— Нет, это — что-то большее: это долг, — сказал врач.
Затеялся шумный спор. Громче всех раздавался голос инженера:
— Не надо приукрашивать и преувеличивать! — кричал он. — Командир обязан делать больше бойца, он обязан заботиться о бойце и подавать ему пример мужества. Ведь нас сейчас что путает? Дорогая расплата Чаенко. Но если бы он не лишился ног, — а это ведь простая случайность, — мы бы ничего особого в его поведении и не увидели.
— Когда обязанность выполняется с полным отречением от своих интересов, когда человек забывает о своей жизни и жертвует ею ради дела, это, знаете, товарищ, есть долг в самом высоком смысле.