И допев, начинали снова.
Санитарка вернулась.
— Есть две хаты; правда, нетопленные, но все-таки крыша.
Но раненые строго крикнули на нее:
— Тихо, ты!
Они курили, слушали и молчали.
Дождь хлестал по их лицам, по забинтованным рукам и ногам, дождь копошился под их шинелями и ватными брюками, но тепло и по-праздничному дремотно было на их душе.
— Ты пойди попроси, «Варяга» пусть споют, — приказали они санитарке.
После «Варяга» выскочили краснофлотцы, стали приглашать к себе в тесный блиндаж, но раненые опять отказались — не хотелось натруживать раны, слезать с высокой машины и итти в темноте до блиндажа. Они попросили «Катюшу», потом «Ермака». А уезжая, сказали хором:
— С праздничком, товарищи флотские! Спасибо! Не думали мы праздник справить, а как вышло хорошо!