— Метод Русинова ей, пожалуй, не пригодится, — услышал я его возражение, и оба они скрылись за портовыми сооружениями.
2
Настал, наконец, день, когда мертвое судно показалось над водою, и многие были искренне удивлены, откуда оно взялось. Я был в числе любопытных, но сколько ни оглядывался, той пары, которая прежде всех должна была проявить интерес к событию, я не находил среди собравшихся. «Должно быть, они на судне, — подумал я, — в числе распорядителей или почетных гостей».
Суденышко подвели к молу и пришвартовали в самом углу его. Любопытные разошлись. Набережная опустела. День, рисованный свинцовым карандашом, чуть-чуть посветлел, и на горизонте, за далью моря, взошла бледно-желтая полоска, точно оттуда должно было сейчас показаться запоздавшее солнце.
Тускло-сизые и как бы шероховатые волны блеснули в разных местах. Ветер отошел за горы и поднял вверх низкие облака. Невольно день стал выше ростом и сразу повеселел. Я уже покидал набережную, когда знакомая фигура пересекла мне дорогу. Он шел, разглядывая со всех сторон железнодорожный билет и как будто не особенно доверяя тому, что получил нечто действительно ему нужное.
— Едете? — спросил я.
На курортах, особенно в дни разъездов, все знакомы между собой, и он не удивился моему обращению.
— Завтра вечером! — сказал он, обнажив зубы. — А вы?
Я ответил, что еще задержусь на несколько дней в надежде выждать погоду получше.
— Не повезло нам с вами, — сказал я доверительно. — Дожди эти, будь они прокляты, истрепали все нервы.