— Вы говорите, погода не та, — сказал он, — а я, как сказать, ее и не заметил. У меня такая работа, что для нее нет хорошей погоды… И потом, когда отдыхаешь, что нужно? Нужно, чтобы дело не удалялось, а, как сказать где-то вблизи молчало… Как натура перед художником. Я отдыхаю, я не леплю натуры, но она — пусть стоит, ждет меня, зовет к себе… А я не иду, выжидаю. Понимаете? Тут эта Новикова Клавдия Васильевна, она меня, как сказать, прямо преобразила. Каждый день бежим, смотрим на работы. Схемы мелькают, предложения роятся… Вы понимаете, что на душе происходит? Что там в бухте — это не мое дело, не мой ответ. А вот стою поодаль, как наездник на чужих бегах, и вижу — не то, не так. Тут же, знаете, какой азарт одолевает!.. Сам бы в воду полез. Это, как сказать, игра ума, свободного от собственных забот!.. Нет, прекрасно отдохнул, замечательно!..
— А Клавдия Васильевна уже уехала? — равнодушно спросил я.
— Уехала.
— Красивая женщина! Какие у нее глаза! Синие-синие.
— Вы думаете? — остановился мой спутник. — Я, как сказать, сомневался относительно глаз. Это хуже нет, когда ты ей дело говоришь, а она выкатит на тебя что-то такое несообразное, ни в какую формулу не влезающее… Я, как сказать, полагал, что у нее наоборот — серые глаза… скажи пожалуйста… — и он сокрушенно покачал головой.
— Далеко вам? — спросил я, прощаясь.
— На Мурман.
— А она?
— Она в Калининграде, кажется… Прощайте и, как сказать, ни пуха вам ни пера!..
И, сутулясь, мой спутник повернул за мостик и стал подниматься улицей в сторону рынка, как поднимался все дни, расставаясь с той, что уехала.