— Москвич будете? — издали спросила третья, кряжистая, невысокая, с некрасивым лицом в ореоле соломенно-светлых блестящих волос.
Четвертая молча мешала палкой раствор в корыте.
— Из Донбасса. В два камня кладете? На глине?
— Строительный мусор заправили цементом, — идет, ничего.
— Так, так.
Жуков снял с головы полотенце и по-отечески просто протянул его той вихрастенькой, что окликнула его.
— Повесь, Вихрова, где-либо, да и пижамку заодно прибери…
Женщины засмеялись, услышав удачное прозвище.
— А ты, товарищ Певцова, — сказал он Фросе, — дай-ка мне свой топор. Это что у вас за камень такой? Будто галеты. Ракушечник? Занятный камешек, его не то что уголь рубать…
И топор легко забегал в его тяжелой сильной руке, стосковавшейся по делу.