Городцов. Война всех породнила.
Воропаев. Верно, друг, чужих нет, все родственники. (Огарнову.) А ты, милый друг, более моего видывал!
Огарнов. Десять разов помирал — не помер, фиг меня возьмет на одиннадцатый… как того радиста…
Воропаев. А под Севастополем… кто помнит, как на Сапун-гору ползли… плечо в плечо… В пушки впрягались, везли…
Огарнов. Снаряды — на руках, как ребят, тащили.
Воропаев. «Ура» какое неслось, помните? Не Сапун-гора, а Крикун-гора получилась.
Огарнов. Э, нет, не так про то говорилось: с ихней стороны Сапун-гора…
Воропаев. А с нашей — Крикун-гора…
Огарнов. А к вечеру сделали ему Хрипун-гору!
Воропаев. Десять часов штурмовали, и была ему Хрипун-гора… Товарищи фронтовики! Не для того мы на фронтах побеждали, чтобы дома спать, подложив под голову бюллетени доктора Комкова! Сейчас я объявляю колхоз на угрожаемом положении. Образуем три штурмовые бригады. Не будем терять ни минуты. Внезапность — половина успеха. (Городцову.) Ты поведешь первую штурмовую бригаду. (Огарнову.) Ты, сталинградец, — вторую.