Городцов. Есть-то у нее много чего есть, да не про ихнюю честь. За что одевать, не знаю… Попробую, однако… Разрешите быть свободным?
Воропаев. Иди, бог войны, думай о мире.
Городцов. Есть думать о мире. (Уходит.)
Плащ-палатка опускается, и Воропаев всходит на балкон, где на ящике, завернувшись в шинель Воропаева, сидит Наташа. Вместо столика перед нею кусок керченского ракушечника. На нем — коробочка с пудрой и осколок зеркала.
Юрий. Входите, товарищ полковник.
Воропаев. Ничего особнячок. Давайте знакомиться. Зовусь Воропаевым Алексеем Вениаминовичем.
Юрий (представляя Наташу). Моя жена Наташа… Наталья… знаете, как ее… Дмитриевна…
Воропаев. Очень рад познакомиться, Наталья Дмитриевна.
Наташа. Вечно этот Юрка не то скажет. Какая я Дмитриевна!
Воропаев. Ну, как же вы все-таки сюда попали?