Воропаев. Ломать можно то, что уже построено.
Корытов. Ах, вот какие дела! До вас, значит, ничего не делали?
Воропаев. Ты все кричишь — зарази людей энтузиазмом. Так чего же ты не заражал до сих пор, чего ты ожидал? У тебя люди заражены неверием, угнетены трудностями, а ты не можешь понять, что люди заново начинают жизнь, им все здесь ново и чуждо: и небо, и горы, и земля, а ты их планами по горбам, планами по горбам, ты им дурацкой бумагой в нос тычешь!..
Корытов. Так-с… До вас, значит, ничего не делали, Скажите, какой психолог нашелся. Думаешь, что если ты командовал: «Направо! Налево! Ряды сдвой!» — так уж все умеешь?
Воропаев. Ты не смеешь так говорить, Корытов!
Корытов. Смею. Вижу, с кем имею дело. Я дни и ночи, а ты…
Воропаев. А я дачу хочу отхватить? Я шкурник, да?
Из комнаты выходит Юрий в новых галифе. На улице появляются Городцов и Ленка.
Корытов (берет себя в руки). Ну, ладно. На бюро, на бюро. Я тебя научу уму-разуму. (Идет за угол.)
Воропаев. Послушай, да ты же слепой, Корытов! Слушай меня!