— От Сталина! — И могучий бородатый старик с люксом в руках залегает в канавке.
— Ужли ж так и отойдем, не ударим, товарищ командир?
— Отойти — не уйти, — говорит начальник заставы.
— Ударил и отошел, еще раз двинул да со стороны поглядел…
— А-а, в таком смысле, — удовлетворенно говорит бородатый. — Ну, так не обидно. Тогда что ж! Начинай, что ли, советская земля!
— Ни пуха тебе, ни пера, — говорит ему Опанас, лежащий рядом.
— Взаимно, сосед. Также и вам желаю?
И все замолкает на советской земле.
Вдруг дорога огня проносится в темноте ночи. Это наши открыли стрельбу. Река ерошится и пенится, как под ветром. Трещат, ломаясь, прибрежные кусты, и рваный пулями лист носится вокруг, как будто осень схватила землю.
Японцы — в реке. Падая и погружаясь в воду, стремятся они к советскому берегу. Вот вылезла кучка храбрецов, ползет, другая поспевает за нею.