Японец ставит свой фонарь на край стола, берет варину руку в свою.
— Тихо надо, тихо поделай, — говорит он, — пароль еси?
— Нету! Сказано вам, что нету.
Быстро и ловко тогда вгоняет он под ноготь Варваре тонкую бамбуковую зубочистку.
— Маникюра! — говорит он, принимаясь за второй палец, а другой японец зажимает Варваре рот.
— Чей черед будет, молчите! — говорит она из-под ладони японца.
— Ой, доченька, ой, моя родная! — стонет мать, лежа на полу. Она, закинув руки к голове, сорвала праздничный платок, ее седые волосы торчат лохмами.
— Ваше благородие, — говорит она, — иди ко мне! Я тебе все скажу, иди сюда…
— Не срамися! — хрипит Варвара, испуганно глядя на Антона, который, перестав улыбаться, хватает со стола нож и пытается — но сил нет — бросить его в Степаниду.
— Не срамись, мамо! — глухо стонет Варвара. И японец опускает приклад на голову умирающего Антона. Антон падает на пол.