Василько, приложив руки к груди, говорит:
— Прижимист он, государь-батюшка. Самодурен. О себе одном забота.
— Мы князья хорошего рода, — говорит Иванко, — а никуды не допускает. Сам вот войной пошел против немца, нас не взял. Все себе!..
— Старшим князем на Руси желает быть, — тихо шепчет Василько. — Шведов как разбил — и во сне голову не сгибат. Гордой! А ныне на немцев полез, папу римского схотелось побить.
— Дани тебе, хан, платить не будет…
Хан слушает внимательно, вскидывая вверх тонкие брови. Лицо непроницаемо, чуть-чуть задумчиво-насмешливо.
— А шведов хорошо бил? — спрашивает он.
— Шведов здорово бил, чего греха таить, — отвечает Василько.
— Буюк адам! Яхши адам! Он шведов бил, а нас чехи били. Если я ему людей дам, он и чехов побьет? Валла! Яхши адам!
— Да ведь оголец, двадцати пяти годов нету!..