Одна и Ольга в Новгороде под утро. И она думает о своих женихах, и она, как Брячиславна, как всякая умная русская женщина того столетия, знает, что судьба русского богатыря — битва, что не кудри, не брови красят молодца, а храбрость, мужество.
Мера мужской красоты вытекает из воинских доблестей, и права псковитянка Василиса, когда, ведя на рассвете новгородские обозы к Чудскому озеру, поет:
Сохрани, господь, красивого,
Кто мечом булатным да семерых кладет.
Кто копьем вострым да восьмерых пронзит, —
Сохрани пригожего, от него пощады нет ворогу.
Холодно и ветрено в апреле. Мокрый снег, как дождь, кропит дружину. Александр со скалы глядит на озеро. Немцы уже видны. Они движутся клином, вобрав внутрь ливонцев и чудь.
— Свинья! Свинья! Вот она! — раздается в русских отрядах.
Рассвет. Низкое солнце. Полутемно.
— Сохрани нас, Русская земля! — говорит Александр и дает знак своим.