— Не перехватить бы, Аминджан-ака, — говорит стражник.
— Я знаю, сколько может проголодать узбек! — хитро отвечает толстяк.
Расталкивая плачущую и голосящую бедноту, к толстяку подходит Тохтасын.
— Почему закрыта моя вода? — говорит он.
— Налог за тебя кто заплатил? Я. Хлеб кто давал? Я. Остаток воды отпустил еще поутру. Хватит! — говорит толстяк Тохтасыну.
Тохтасын оторопел. Его душит ярость.
Русский стражник, охраняющий толстяка, качает головой, наблюдая невиданный рынок.
— Ваше благородие, Аминджан-ака, дайте мне воды хоть полхалата, девку себе, что ли, куплю, — мечтательно произносит он.
— Это прямо ж непостижимо, до чего тут жизнь дешевая, — говорит он завистливо, обращаясь уже к молодому практиканту.
Резким движением поворачивает к себе толстяка Тохтасын. Он высок и страшен на фоне оборванной и измученной бедноты.