— Это не мы были.
— Ну, хорошо, не вы, а дело в чем состоит?
— Вот висит бумага. Большой канал через всю страну можно сделать.
— Знаю. Это еще мне покойный отец рассказывал. Ни один хан не решался на это дело.
Молодые прозелиты, еще минуту назад сами сомневавшиеся в выполнении проекта, теперь защищают его с вдохновением.
Они мотаются на подножке, заглядывая в лицо старика, а он безрезультатно пытается вылезть в окно, чтобы увидеть приклеенный к стене вагона чертеж.
Вдоль полотна дороги, по шоссе, мчится автомобиль с Османовым и Павлом Ивановичем.
Узбек замечает лист бумаги на стене вагона, и двух парней, горячо агитирующих с подножки, и головы пассажиров в окне, и группу их на сцепной площадке между вагонами.
— Смотрите! — говорит он Павлу Ивановичу. — Это уже пошло.
— Это мечта! — угрюмо отвечает профессор. — Она всегда была. Мечта о воде — это мечта о счастье. Народ всегда бредил ею. Что толку в мечтах? — раздраженно повторяет он. — Они только утомляют волю, обессиливают мускулы, когда приходится возвращаться к действительности. Разве захочется рыть маленькие арыки и добывать воду, как золото, когда мечта о большой воде уже расслабила душу… Опасно мечтать о том, чего нельзя добыть.