— Хлопок соберем, — уже более мрачно говорит Ризаев и наклоняется к старику в чалме: — Все верно говорит. Надо лица назад повернуть, — и вытирает обильно вспотевшую голову.
Встает Османов.
— Мы двести лет во сне воду видим. Мы столько терпели, что нас ничто не пугает. Как война со старым врагом, для нас это дело. Справедливая война! Ну, малярия… ну, живот заболит у кого-нибудь. Ну что ж! Война! Терпеть больше нет у народа охоты. Богаты, сильны стали, силы есть. Опыт тоже есть. Опыт партии. Опыт Красной Армии. Колхозный опыт!
Пока говорит Османов, Ризаев шепчет старику:
— Э-э, нехорошо пошло. Он нам одно, мы ему другое. Некрасивый разговор, клянусь глазами. Я сейчас встану, скажу — ошибку сделали!
Османов заканчивает:
— Товарищ Сталин, не от отчаяния решили мы это дело. В мускулах оно! Справимся!
И Сталин отвечает на его слова, смеясь и весело оглядывая всю делегацию:
— Молодцы, крепко держитесь… Я тоже уверен, что справитесь… Вас только проверить хотел.
Старик в чалме наклоняется к сконфуженному Ризаеву, хлопает его по колену, шепчет: