— Слушай, председатель, далеко не уходи — ругать тебя трудно. Сколько народу дома оставили, ай-ай-ай!.. Надо сюда звать…
Сам старик работает хуже всех. Он стоит как бы на земляном помосте. Соседи давно уже углубились в землю.
Но раздается рык карнаев — обед!
Вмиг все замирает на трассе.
Возникает другая симфония звуков, симфония отдыха. Шипят шашлыки, звенят пиалы, медные тазы глухо стукаются один о другой. Кажется, слышно, как жуют десять или двадцать тысяч человек. Со всех сторон слышны голоса чтецов газет.
Юсуф проносится через весь этот живописный лагерь.
Юсуф бежит мимо экскаватора, арб, передвижек и, наконец, издали замечает Фатьму в группе артистов, таскающих землю.
Жена слепого копает. Художник помогает ей. Слепец, сняв халат, насыпает в него вырытую землю и ползком, держась за веревку, которую он протянул от места работы до места выгрузки земли, оттаскивает землю. Хамдам бесцельно бродит возле работающих, тихонько помогает слепцу.
— Уважаемый, — говорит ему слепец, — ваши руки своего места не знают.
— Моей работе черед не пришел.